Иллюстрация сделана при помощи DALL-E
Чистый приток впервые стал отрицательным, доля реинвестиций находится на нулевом уровне, сообщает наш сайт.
Прямые иностранные инвестиции в Казахстан за 2024 год резко сократились: валовый приток упал на 28,5 %, с 24 млрд долларов до 17,2 млрд, а чистый приток впервые оказался отрицательным — минус 2,6 млрд долларов против положительных 3,7 млрд долларов в 2023 году. Об этом сообщил политолог Марат Шибутов, опубликовав подробный анализ ситуации в своём телеграм-канале.
Сильнее всего сократились инвестиции из Нидерландов (на 2,1 млрд долларов), США (на 1,9 млрд долларов), Швейцарии (на 1,7 млрд долларов), Китая (на 900 млн долларов) и Монако (на 800 млн долларов). Большая часть этих средств ранее была направлена в нефтегазовые проекты, в том числе в Тенгиз и Кашаган. Завершение работ по расширению на Тенгизском месторождении и завершение активной фазы инвестиций в Кашаган, по словам Шибутова, стали главными причинами падения интереса со стороны зарубежного капитала.
«Инвесторы, вложившиеся в начале 2000-х, стали выводить прибыль, не реинвестируя её в страну».
Также растёт вывод капитала в ОАЭ и оффшорные юрисдикции. И хотя официально это иностранные инвестиции, Шибутов считает, что в ряде случаев речь идёт об «отечественных деньгах под чужими флагами».
Если сравнить структуру ПИИ в 2020 и 2024 годах при одинаковом общем объёме (17,2 млрд долларов), видно, что инвестиционный профиль изменился. В 2020 году доля долговых обязательств составляла 63,8 %, а реинвестированные доходы — почти треть (29,1 %). В 2024-м реинвестиций почти не осталось — минус 1,6 %, а доля долговых обязательств выросла до 84,6 %. Это говорит о том, что вместо новых вложений инвесторы предпочитают занимать Казахстану деньги под проценты.
Причины тектонических сдвигов — не только в окончании нефтяных мегапроектов. В стране нет новых месторождений, которые можно было бы выгодно разрабатывать, цены на нефть остаются низкими, а добыча ограничена соглашениями. Инвесторы не спешат вкладываться в разведку, особенно морскую. К этому добавляется нестабильность в регулировании: изменения в налоговом законодательстве и кодексе о недрах, споры между государством и транснациональными корпорациями создают ощущение правовой неопределённости.
Тем не менее не всё выглядит безнадёжно. Начиная с 2021 года, растёт интерес к несырьевым секторам — в страну заходят промышленные и производственные проекты. Особую роль в этом процессе сыграла релокация бизнеса из России на фоне войны в Украине: в Казахстан переместились десятки компаний, включая технологические и логистические.
Среди ключевых иностранных инвесторов в реальный сектор — Wabtec, Alstom, Honeywell, PepsiCo, John Deere, KIA. По словам Шибутова, всё чаще иностранцы приобретают доли в казахстанских предприятиях, и это снижает отрицательное сальдо по ПИИ.
На фоне снижения интереса к сырью перспективы получает переработка. Сейчас реализуются такие крупные проекты, как газохимический комплекс KMG PetroChem на 9,7 млрд долларов, медеплавильный завод KAZ Minerals — 1,3 млрд долларов, завод KIA в Костанае — 191,5 млн долларов.
Эксперт подчёркивает: Казахстану нужно адаптироваться к новому этапу. Приток средств перераспределяется — меняются не только страны-источники, но и сектора. Чтобы сохранить тренд на рост инвестиций, стране нужно предложить стабильные правила игры.
«Налоговый кодекс и кодекс о недрах нельзя менять каждые два года. Бизнесу важна предсказуемость».
Он также раскритиковал запретительные меры на экспорт угля, газа и нефти, заявив, что такие ограничения делают экономику менее привлекательной. Важно не только поддерживать отечественного производителя, но и стимулировать рост технологичных, капиталоёмких отраслей, даже если в них нет большого притока иностранного капитала.
«Сейчас в экономике достаточно денег, но не хватает технологий и предпринимательской активности», подытожил эксперт.
Ранее мы писали, что Марат Шибутов провёл анализ налоговых платежей строительного гиганта BI Group. По его расчётам, в 2024 году одна из компаний холдинга заплатила в бюджет всего 60 тысяч тенге, в то время как оборот группы исчисляется сотнями миллиардов.