В Южной Корее опубликован доклад, который возвращает в общественную повестку одну из самых мрачных и долго замалчиваемых страниц холодной войны на Корейском полуострове. Речь идет о судьбе тысяч людей, которых десятилетиями тайно готовили и отправляли на задания против КНДР — а затем фактически вычеркнули из жизни страны. Формально они существовали. Юридически и социально — их «не было».
Доклад подготовлен Корейским институтом здравоохранения и социальной политики и основан на глубинных интервью с бывшими участниками так называемых специальных миссий. Его вывод однозначен: государство признало факт существования тайных операций, но до сих пор не взяло на себя полноценную ответственность за людей, заплативших за них здоровьем, психикой и сломанными судьбами.
Обещали дом и работу — получили молчание и страх
Местное издание «Хангук Ильбо», которое, судя по всему получило доступ к основными выводам доклада Корейского института здравоохранения и социальной политики, приводит в качестве примера несколько биографий таких «агентов тени».
Например, история Ким Хо, ныне одного из руководителей Ассоциации участников специальных миссий, типична для тысяч других. В 1992 году ему было 20 лет, когда он увидел объявление о наборе «специальных агентов». Вербовщики обещали высокую зарплату, возможность купить жилье и гарантированное трудоустройство после службы.
После первичного отбора в Пусане Ким прошел жесткий конкурс в Сеуле — из примерно 400 кандидатов отобрали около 30. Их отправили в город Сокчхо на восточном побережье страны, недалеко от границы с КНДР, где на протяжении 28 месяцев проходила подготовка. Без официального воинского звания, без личного номера, без статуса. Обучение включало диверсионную деятельность, проникновение на территорию Северной Кореи, а в отдельных случаях — навыки ликвидации охраняемых лиц.
Однако после завершения службы таких агентов государство фактически бросило, обращаясь с ними как с источником проблем и подозрительными лицами. «После увольнения чиновники появлялись на моей работе и спрашивали, чем я занимаюсь. Коллеги начинали подозревать, что со мной что-то не так. В итоге я не мог удержаться ни на одном месте», — рассказывает Ким. Рассказывать же о том, чем он занимался, ему было запрещено. Обещанного жилья и работу тоже не предоставили, предоставив выкручиваться самому.
Согласно официальному признанию правительства, впервые прозвучавшему лишь в 2003 году, с 1948 по 2002 год Южная Корея подготовила 13 835 человек для специальных миссий против КНДР. 7 726 из них погибли — во время тренировок, переброски или выполнения заданий.
Что важно — большинство из них направлялись на задания как гражданские лица. Формально это позволяло Сеулу избегать обвинений в нарушении международного права, поскольку отправка регулярных военных на территорию КНДР считалась бы актом прямой агрессии.
Для самих агентов это означало отсутствие любых гарантий. В случае гибели — нет официального статуса, в случае выживания — нет ветерана, нет признания, нет защиты.
Служба закончилась — но страх остался
Доклад подчеркивает: одним из самых тяжелых последствий стала обязательная пожизненная секретность. Перед увольнением людей предупреждали, что за любое неосторожное слово они могут быть задержаны. «Моя служба формально закончилась, но на самом деле — нет. Я жил в постоянном страхе», — вспоминает бывший унтер-офицер армии, которому сейчас за 60.
Психологическая цена оказалась колоссальной. Люди вспоминают унижения, тяжелые травмы, гибель товарищей. Один из ветеранов 1970-1980-х годов цитирует инструктора: «Если ты умрешь здесь, это будет смерть без смысла. Никому не будет дела».
Исследование 2013 года, проведенное университетами Кёнбук и Ённам, показало: средний показатель посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у бывших агентов составляет 34,3 балла — более чем вдвое выше среднего по населению и значительно выше клинического порога.
Признали — но не помогли
Долгое время южнокорейское государство отрицало сам факт существования таких операций. Лишь в 2000 году во время парламентской проверки тема впервые вышла наружу. Это привело к принятию в 2004 году закона о компенсации и признании.
Однако, как следует из доклада, реальная помощь оказалась крайне ограниченной. По данным Министерства по делам патриотов и ветеранов, к июню прошлого года лишь 2 808 человек были признаны имеющими право на льготы.
Но большинство не имеют медицинских документов — их службы как бы «не было», они использовали псевдонимы и не могут доказать характер полученных травм.
Авторы доклада подчеркивают: обычные ветеранские критерии к этим людям неприменимы. Они призывают создать отдельную систему психологической реабилитации и социальной поддержки, включая специализированное сопровождение после службы — по образцу финской модели военных социальных работников.
Сегодня большинство бывших агентов — пожилые, больные, социально изолированные люди. «Я отдал стране молодость. Мое тело разрушено. Мы выполняли задания в тени — и нас просто выбросили», — говорит бывший унтер-офицер ВМС, которому за 80. Получается, что для этих людей тайная война так и не закончилась, потому что после нее не наступила жизнь.
Южная Корея