К нам в редакцию обратилась жена осуждённого Серика Джаманаева, известного в криминальных кругах под прозвищем Серик Голова. Камила Ахмулаева возмущалась, что её не пропустили в больничную палату к супругу, страдающему от рака печени, и не ознакомили с протоколом его лечения. Журналисты наш сайт выслушали женщину, чтобы понять, в чём кроется корень проблемы медосвидетельствования больных сидельцев.
UPD: Сегодня, буквально когда материал только-только появился на сайте, стало известно, что Серик Джаманаев умер в больнице в Петропавловске.
Охранники-надзиратели мотивировали отказ пропустить Камилу тем, что у неё не было соответствующего разрешения областного ДУИС. Поэтому женщина зря летала из Алматы в Петропавловск в надежде встретиться с тяжелобольным мужем, госпитализированным 11 апреля 2025 года в местный онкодиспансер.
Следом за Ахмулаевой к нам за информационной поддержкой обратилась адвокат Паллада Тепсаева, представляющая интересы осуждённого Берикбола Мусаканова. Он страдает серопозитивным ревматоидным артритом и подлежит по закону освобождению от дальнейшего отбывания наказания. Однако, по словам защитницы, осуждённого не допускают к медицинскому освидетельствованию под надуманным предлогом — «нехваткой конвоя». Дескать, администрация колонии не может найти дополнительную охрану для сопровождения Мусаканова в поликлинику на консультацию к врачу-ревматологу, который должен подтвердить диагноз и дать добро на его досрочное освобождение.
Секретный протокол лечения
Наша редакция неоднократно писала об одиозной личности, 60-летнем Серике Джаманаеве, считающегося патриархом криминального мира Казахстана. Притом, объективности ради, мы старались показать его с разных ракурсов. С одной стороны как коронованного Вора в законе № 1 и рецидивиста, имеющего за плечами девять судимостей за совершение различных преступлений, а потому пользующегося беспрекословным авторитетом в тюремной среде. С другой стороны как главу семьи, отца пятерых детей, которого отдельные правоохранители представили общественности как главного подозреваемого в убийстве журналистки Оралгайши Омаршановой в 2007 году. Хотя по словам Камилы Ахмулаевой, её муж проходил по этому делу как свидетель, а не подозреваемый.
В марте 2025 года мы узнали, что Джаманаев болен печёночноклеточным раком третьей стадии. Его дочь, 16-летняя Жанель Ахмулаева, разместила в соцсетях видеообращение на имя генерального прокурора Берика Асылова. Она просила главу надзорного ведомства помочь её отцу в досрочном освобождении, так как он нуждался в срочной пересадке печени и полноценном лечении в онкодиспансере.
Вот на днях к нам обратилась Камила Ахмулаева с очередной жалобой на бездушие врачей и надзирателей:
«19 апреля я прилетела в Петропавловск, чтобы навестить Серика. Он лежит в городской онкоклинике в тяжёлом состоянии, под охраной сотрудников департамента уголовно-исполнительной системы по СКО. Я просила их пропустить меня в палату, чтобы увидеть мужа, но мне отказали в категорической форме. Более того, заподозрили в том, что я готовлюсь похитить Серика. Я тут же отправилась в городскую прокуратуру в надежде на помощь надзорников, но там посоветовали обратиться в ДУИС. В этом ведомстве я получила от ворот поворот».
По словам Ахмулаевой, пока она бегала по различным инстанциям, охрану Серика усилили. В больницу прибыли бойцы полицейского спецназа СОБР вместе с должностным лицом из департамента полиции по СКО. Поэтому очередная её попытка увидеть мужа и узнать состояние его здоровья не увенчалась успехом. Врачи тоже разводили руками: мол, не можем впустить вас в палату, так как это прерогатива правоохранителей. Камила обзвонила петропавловских адвокатов и правозащитников, но и они не могли помочь ей. Пришлось не солоно хлебавши возвращаться домой, в Алматы.
«Меня больше всего возмутил тот факт, что мне, законному представителю, не дали информацию о состоянии здоровья моего мужа. Я была готова по первому требованию предоставить свою доверенность, удостоверение личности и свидетельство о браке. Взамен просила дать на руки протокол лечения, чтобы знать истинное состояние здоровья мужа. Но медперсонал отказывался, а охранники только и требовали, чтобы я направила официальный запрос в Учреждение № 66 ДУИС для получения разрешения на встречу с Сериком».
Ахмулаева недовольна в целом отношением сотрудников уголовно-исполнительной системы МВД и врачей к своему мужу. Она считает, что Серика намеренно довели до ракового состояния и теперь не хотят освобождать по состоянию здоровья, хотя обязаны это сделать по закону. В доказательстве своих слов женщина предоставила нам два видео с аудиозаписями своих телефонных разговоров с мужем, сделанные 18 марта 2025 года. Джаманаев тогда находился в одиночной камере петропавловской зоны, хотя должен был, с её слов, лежать в медчасти учреждения.
«Петропавловск — город маленький, все вопросы решаются по телефону и за обедом. Здесь везде круговая порука, ничего нельзя добиться… В отношении меня здесь проводятся пытки и давление со всех сторон, вымогательство. Меня не отдают бригаде скорой помощи, лечения толком нет, ничего нет. Я лежу в полнейшей антисанитарии: третью неделю не хожу в баню и на прогулку, не могу застелить (чистым бельём — прим. авт.) кровать», — говорит Серик Джаманаев.
60-летний осуждённый жалуется, что несмотря на резкое ухудшение состояния его здоровья, администрация колонии заставляет его работать.
«Меня, неходячего онкобольного с третьей стадией, заставляют мыть полы, ссылаясь на статью 21 УИК. Ко мне в камеру никого не запускают, только медсестра раз в неделю приносит таблетки от желудка. Меня забыли, оставили одного, ещё и говорят: „Мы тебя обмоем, когда ты умрёшь!“ Врачи приходят просто для галочки. Они дают назначения, но их никто не выполняет, или же они назначают те лекарства, которые мне вредны. Это кетонал, спазмалгон и но-шпа. Кетонал провоцирует у меня кровотечение».
По словам Джаманаева, однажды ему три раза в течение дня вызывали скорую помощь. Прибывшие медики хотели госпитализировать его в больницу, но тюремное начальство якобы не дало разрешение.
«С меня вымогают деньги и давят, чтобы я отказался от своих заявлений на спецчасть и администрацию учреждения!» — говорит осуждённый.
После этих слов Ахмулаева обращается к нему с вопросом, даёт ли он добро на интервью с журналистами о проблеме его медобеспечения в колонии. Джаманаев соглашается на интервью и говорит, что хочет рассказать, как у него украли медкарту из его личного дела и довели до ракового состояния. Также он планирует поведать общественности, при каких обстоятельствах администрация костанайской тюрьмы нашла у него два дисциплинарных нарушения в 2024 году и почему петропавловские врачи высылают его жене результаты прошлогодних анализов и не торопятся менять группу инвалидности, несмотря на ухудшение состояния его здоровья.
«У меня были эти взыскания. Я сидел в одиночке в Костанае и просил вызвать мне скорую помощь. По видеокамере в ДУИС заметили, что я разговариваю с другой камерой и влепили мне нарушение. От постового нет рапорта об этом, только от ДУИС. Второе нарушение: у меня была тогда голодовка, я вызывал ДУИС, чтобы сказать, как я серьёзно болен… Я два раза сдавал анализы в 2025 году, но мне не дали все результаты. 15–16 марта у меня брали все анализы, делали 14 числа КТ», — говорит Джаманаев.
Ахмулаева связалась с правозащитником Вадимом Курамшиным и рассказала ему о проблеме мужа. Тот разместил видео с аудиозаписью первого телефонного разговора супругов на своей страничке в соцсетях. Видимо, руководство ДУИС увидело пост правозащитника, потому что Джаманаев поздно ночью перезвонил жене с тюремного таксофона и попросил удалить аудиозапись вместе с комментариями.
«У нас с Сериком есть предварительная договорённость обмениваться тайными кодами-словами, когда нужно донести друг до друга правдивую информацию. Когда его вынуждают сказать что-то против его воли, то он произносит код, и я тогда делаю всё в точности наоборот. Поэтому когда Серик попросил меня связаться с правозащитником, чтобы тот удалил видео и пост, я не стала этого делать», — говорит Ахмулаева.
По словам нашей героини, её мужу припомнили этот инцидент. 1 апреля 2025 года его закрыли в дисциплинарный изолятор колонии, затем присвоили третью отрицательную степень поведения и лишили права звонить жене с тюремного таксофона. Камила посчитала это репрессивной мерой руководства исправительного учреждения. Позже Серику объявили о втором нарушении режима содержания. Вот как об этом рассказывает Камила:
«Когда человек сильно болеет и ему при этом не оказывается должная медпомощь, то он порой не сдерживается в проявлении эмоций. Вот и Серик не сдержался от боли и возмущения, когда ему отказали вызвать бригаду скорой помощи. Он нецензурно выругался в адрес сотрудников, и это зачли как очередное дисциплинарное взыскание».
Потерпев 19 апреля неудачу в попытке неурочного свидания с Сериком в палате онкоклиники, Камила записала видео с криком души:
«Мы не знаем, в какие двери стучаться. Все наши обращения в КУИС, Генпрокуратуру, Минздрав и даже президенту Токаеву остались без рассмотрения, никакой реакции не последовало! Сотрудники ДУИС не запустили меня в палату к мужу. Лечащий врач сказал, что состояние Серика тяжёлое, лечения такой болезни нет, они только снимают боль. У Серика сейчас кровотечение. Нас может кто-нибудь услышать и помочь нам?! Не дайте убить моего мужа!»
Правозащитник Вадим Курамшин обратился к заместителю прокурора СКО Даурену Ержанову с просьбой прокомментировать инцидент.
«На данный момент он (Джаманаев — прим. авт.) проходит курс лечения согласно действующему протоколу. Я не знаю о запрете общаться с врачами, поэтому если вы считаете, что нарушены права осуждённого, то его супруге надо обратиться с письменным заявлением. Я уверен, что компетентные органы разберутся и дадут правовую оценку действиям всех участников», — сказал Ержанов.
Мы в свою очередь поговорили с адвокатами, чтобы узнать, правомерно ли действовали полицейские и сотрудники областного ДУИС, когда не впускали Камиллу в палату её мужа. Оказалось, что они действовали в рамках закона.
«Правила посещения осуждённых регулируются Уголовно-исполнительным кодексом РК и приказом министра внутренних дел РК от 17 ноября 2014 года за № 819 „Порядок предоставления осуждённым к лишению свободы свиданий“. Если жена хочет навестить находящегося в медучреждении осуждённого мужа, то она должна сначала получить разрешение администрации колонии. Не стоит полагать, что если он болен и находится за пределами тюрьмы, то для него могут сделать исключение по типу форс-мажорного обстоятельства. Женщина должна получить разрешение на краткосрочное свидание с мужем продолжительностью два часа и только после этого идти в больницу. Надо помнить, что свидания предоставляются в общем порядке, независимого от того, здоровый сиделец или больной. Кроме того, надо учитывать, что если осуждённый болен туберкулёзом лёгких в открытой форме или находится в реанимации, то свидания с ним запрещены», — поясняют адвокаты.
Нет конвоя — нет визита к врачу!
Второй наш спикер, адвокат Паллада Тепсаева, прежде чем обсудить проблемы своего подзащитного, переслала нам скриншот важного документа. Это приказ Минздрава от 30 июня 2022 года № 28667 «Об утверждении правил проведения медосвидетельствования осуждённых, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с заболеванием, и перечня заболеваний, являющихся основанием для освобождения от отбывания наказания».
Всего в этом перечне 48 различных заболеваний, начиная от астмы, сахарного диабета и туберкулёза и заканчивая злокачественными новообразованиями, психическими заболеваниями и слепотой обоих глаз (!) Есть там цирроз и рак печени, которые диагностированы у Серика Джаманаева, и серопозитивный ревматоидный артрит, которым страдает осуждённый Берикбол Мусаканов.
Однако, по словам адвоката, уполномоченные органы не торопятся оформить, как положено, медсправки и приложить их к другим документам в личном деле её клиента. Из-за этого осуждённый Мусаканов не может подать ходатайства в Конаевский горсуд по статье 75 УК РК «Освобождение от наказания или отсрочка отбывания наказания в связи с болезнью».
«Раньше КУИС МВД занимался медобеспечением осуждённых. В системе были свои больницы, где проходили лечение сидельцы. В гражданские медучреждения осуждённых вывозили редко. При этом постоянно обсуждался вопрос о недостатках медобеспечения заключённых. Обращалось внимание на рост смертности среди спецконтингента, устаревшее медоборудование и нехватку медкадров. В связи с этой критикой Минюст принял окончательное решение передать медслужбы КУИС в ведение Минздрава. Когда вышел соответствующий приказ, то мы, адвокаты, искренне радовались. Надеялись, что гражданская организация будет более снисходительна к тяжелобольным сидельцам, и что право осуждённых на своевременное, качественное и полноценное медобеспечение будет соблюдаться повсеместно. Но, увы, стало только хуже, потому что два ведомства — КУИС и Минздрав — не могут найти общий язык. Они постоянно ссылаются друг на друга», — говорит Тепсаева.
В прежние годы тяжело заболевший заключённый обращался с жалобой к начальнику колонии. Его отправляли в медчасть учреждения, где он проходил лечение и собирал необходимые справки для освобождения от наказания. Важно отметить, что раньше перечень заболеваний был гораздо короче, чем сейчас, поэтому и выйти досрочно на волю было нелегко. В наши дни список расширился, и теоретически у сидельцев больше шансов освободиться досрочно, но на практике не всё так легко.
«Сейчас, если осуждённый страдает заболеванием, которое входит в утверждённый министром здравоохранения перечень, то он обращается сначала в поликлинику по месту прикрепления. Затем его направляют на прохождение медосвидетельствования в специальную медицинскую комиссию при городском или областном управлении здравоохранения. Там уже врачи подтверждают его заболевание и готовят необходимые документы, на основании которых он может обратиться в суд для освобождения или отсрочки от отбывания наказания», — поясняет Тепсаева.
По словам защитника, в Уголовно-исполнительном кодексе РК есть статья 117 «Медико-санитарное обеспечение осуждённых». Она прописывает, что сидельцы пользуются точно такими же правами, что и обычные, законопослушные граждане, когда обращаются за медпомощью. Однако в реальности получить вовремя квалифицированную медпомощь зэкам сложно из-за искусственно создаваемых отдельными сотрудниками администрации исправительных учреждений и врачами бюрократических проволочек. Защитник привела пример из собственной адвокатской практики.
«В зареченском Учреждении № 14 ДУИС по Алматинской области отбывает наказание мой подзащитный — Берик Мусаканов. Он страдает такими тяжёлыми неизлечимыми заболеваниями, как серопозитивный ревматоидный артрит, артериальная гипертензия, сахарный диабет и токсический гепатит. В последнее время состояние здоровья Берика стало стремительно ухудшаться, однако никакого лечения он не получает. Поэтому я стала писать администрации колонии и главврачу многопрофильной больницы города Конаева. Берик должен получить инвалидность и затем освободиться от дальнейшего отбывания наказания, однако этого ничего нет!» — возмущается Тепсаева.
По словам адвоката, осуждённый Мусаканов должен был пройти стационарное лечение в городской больнице и получить повторную консультацию ревматолога. Однако администрация колонии не предоставила ему конвой для сопровождения в больницу, из-за чего он не получил необходимую медпомощь.
Осуждённый Мусаканов отбывает наказание в зареченской колонии с августа 2024 года за создание и руководство онлайн-казино. Родственников, которые могли бы навещать его в колонии, у него нет. Пожилые родители живут в Семее, они сами хворают и не могут ездить к нему. С женой он в разводе, трое детей, двое из которых несовершеннолетние, по решению суда оставлены ему. Пока Мусаканов сидит в зоне, его старшая дочь-студентка занимается воспитанием и содержанием младшего брата и сестры. По словам адвоката, если Берика оставят дальше отбывать наказание, то он рискует стать инвалидом.
«Я обращаюсь за информационной поддержкой в наш сайт второй раз. В 2024 году благодаря вашему вмешательству из этой же зареченской колонии был освобождён осуждённый Сергей Ильин, фигурант громкого дела так называемого „чёрного генерала финпола“ Аманбаева. Ильин страдал раком желудка третьей стадии, у него была инвалидность II группы, однако ему неоднократно отказывали в условно-досрочном освобождении. И только после ваших публикаций его наконец-то отпустили, за что вам большое спасибо! Я надеюсь, что уполномоченные органы обратят внимание и на тяжёлое состояние здоровья осуждённого Берика Мусаканова, иначе последствия будут необратимы. Не хотелось бы быть пессимистом, но для тяжелобольных сидельцев каждый день на счету. Печальный пример — осуждённый Жанибек Жауыров. Он был фигурантом резонансного дела букмекерской компании „Олимп“, страдал онкологией последней стадии и не дожил до освобождения», — говорит Тепсаева.